Владимир Алекно: Раздолбай из меня скверный

Как учил штандартенфюрер Штирлиц, запоминается последнее. В июле мужская сборная по волейболу в отличном стиле победила в финале Мировой лиги бразильцев. А уже в сентябре провалила чемпионат Европы. Подопечные Владимира Алекно, дважды уступив на финише турнира, остались за чертой призеров, усложнив себе дорогу в олимпийский Лондон. Вместо восклицательного знака получилась жирная клякса. Кто виноват и что делать? Этими извечными русскими вопросами вместе с тренером национальной команды теперь задаются многие…

– Не планировал говорить об этом, но тема, что называется, повисла в воздухе. Летел к вам в Казань на Як-42, который выпустили в рейс вместо сломавшегося «Эйрбаса». Узнав о замене самолета, несколько пассажиров сразу отказались от полета. Еще двое вышли из салона в последнюю минуту…
– Могу понять людей. Я сам такой… Началось все задолго до трагедии с ярославским «Локомотивом». Наверное, лет пять назад. Это не страх, скорее внутренний дискомфорт. Хотя последние четверть века летаю постоянно. С момента, как профессионально занялся волейболом. Сперва все шло нормально, а теперь любой перелет – колоссальный стресс. Дурные мысли лезут в голову, напряжение не удается сбросить. Не знаю, чем все объяснить.
Заранее не настраиваюсь на негатив, не жду плохого от жизни, пока это не случится наяву. Скажем, не думал, что меня когда-нибудь ограбят, но однажды из квартиры вынесли все.

– В буквальном смысле?
– Даже шторы с окон сняли! Это было еще в Минске в конце 80‑х. Я играл за местный СКА, входил в сборную СССР. Мы выступали на международных турнирах, ездили и в Японию, везли оттуда видеомагнитофоны, телевизоры... Помните, наверное, те времена тотального дефицита. Словом, вернулся из Германии, захожу в квартиру, а там…

Другая история, полуторагодичной давности. Место действия – Казань. В городе меня знают, уважают. Все-таки три года подряд привожу «Зенит» к золоту чемпионата России. И именно здесь воры залезли в мою машину. На джипе стоят спецномера, выданные министром внутренних дел Татарстана. Но какие-то умельцы, подобрав код при помощи сканера, отключили сигнализацию и проникли в салон, пока я с водителем ходил в супермаркет за покупками. Вытащили из бардачка деньги, прихватили кое-что по мелочи и аккуратно удалились. Я обнаружил пропажу, приехав домой. Говорю шоферу: «Достань вещи с заднего сиденья». Он смотрит, а там пусто... Все приключилось 23 февраля. Подарок к празднику!

Куда клоню? Ни от чего на свете нельзя зарекаться. Видя происходящее вокруг, невольно задумаешься о бренности бытия. В конце мая 2009 года мы летели в Бразилию на матчи Мировой лиги. А через неделю именно этот самолет «Эйр Франс», выполняя обратный рейс из Рио в Париж, упал где-то в Атлантике. Будь расписание турнира иным, мы могли бы находиться среди пассажиров. И в прошлом декабре оказались в «Домодедове» накануне теракта…

– Так и мистиком стать недолго!
– Поэтому состояние стресса меня не покидает.

– Некоторые перед взлетом накатывают сто граммов для смелости. Или молятся.
– Я почти не пью. Раньше не увлекался, а после полуфинала пекинской Олимпиады, где мы проиграли американцам, на нервной почве скрутила подагра, и врачи совсем запретили алкоголь. Словом, в самолет сажусь как стеклышко. Что касается призывов к Всевышнему… В разбившемся под Ярославлем Як-42 тоже наверняка летели верующие люди, нательный крест носили…

– В таких случаях говорят: от судьбы не уйдешь. Надо ведь найти хоть какое-то объяснение. Но чувство несправедливости не уходит. Вы историю Ивана Ткаченко слышали?
– Пока нет, на Евро не успевал следить за новостями.

– Капитан «Локо» за последние пять лет пожертвовал на лечение онкобольных детей почти десять миллионов рублей. И делал это анонимно, втайне даже от родных и друзей.
– Потрясающе! Пример, достойный подражания… Вот и решай после этого, кого Бог забирает в первую очередь – лучших или худших. Философский вопрос. Нам на него, боюсь, не ответить…

– Вы говорите: пример. Что-то сопоставимое с поступком Ивана приходит на память, Владимир Романович?
– В спорте? Навскидку не отвечу… Пожалуй, могу вспомнить Наталью Сафронову, чемпионку мира по волейболу, капитана нашей сборной, у которой в декабре 2009 года на тренировке случился инсульт. Штангу рванула – и… Наташа сначала впала в кому, потом долго лечилась в Германии. Катя Гамова организовала сбор средств, прошел благотворительный аукцион в поддержку Сафроновой. Многие клубы перечислили деньги – и женские, и мужские. Казанский «Зенит» в их числе. Это был искренний порыв.

Хотя случай Ткаченко стоит особняком, он уникален. Человек творил добро без оглядки на окружающих, не ждал слов благодарности. Более того – старался не обнаружить себя. Преклоняюсь!

– Не знаю, стыкуется ли эта тема со следующим вопросом. В Вене вы резко отреагировали на реплику Кержакова, пожалевшего бедолаг-волейболистов, которым за победу в Мировой лиге пообещали жалкий миллион баксов. Мол, столько получает футболист средней ноги…
– Уже высказывался об этом, не хочу повторяться. Изображать, будто мы бессребреники, тоже не намерен. Коротко: дело не в Александре – не имею ничего против него. Речь о другом. Когда защищаешь честь флага, говорить о деньгах, мягко говоря, не совсем уместно. О личном контракте надо думать в клубе. А за страну – драться.

В справедливости этой истины еще раз убедился на Играх в Пекине. Китайцы показали миру, как следует родину любить. В советские времена мы ведь побеждали не только благодаря тренировкам и селекции. Каждый помнил, какую державу представляет. О гонораре заикались в последнюю очередь. Да и платили тогда, сказать по правде, гроши. Иные ценности были, не только материальные. Мы благополучно растеряли традиции, а китайцы воспользовались советским опытом, сохранили его и приумножили, чего не скрывают. Они не премии обсуждают – работают над мотивацией, воспитывают морально-волевые качества. Плюс, конечно, тренируются на совесть. Не щадя себя. Отлынивающим мигом находится замена. У нас же завелись неповторимые и неприкасаемые. Звезды!

Но, повторяю, не все измеряется рублем. В прошлом декабре я вернулся в сборную. Чтобы научить волейболиста лучше подавать, принимать или пасовать, нужны годы, если не десятилетия. Накопившиеся проблемы наскоком не решить. За короткое время технику не поставить. Но попытаться изменить отношение к делу реально. Кажется, это удалось. В нынешнем сезоне команда заиграла по-другому. И в Мировой лиге мы бились не ради премиальных. Ни один человек даже не спросил об этом.

– Что теперь по-новому? Может, песни патриотические исполняете хором?
– Мне предлагали завести штатного психолога, чтобы тот должным образом настраивал коллектив. Не верю в подобные фокусы. Если инициатива исходит от тренерского штаба, игроки вряд ли примут новичка, не станут с ним откровенничать. Нужен иной подход, не столь шаблонный. Кстати, о песнях. Не знаю, обратили ли внимание, но многие ребята в последнее время поют гимн, чего прежде не было. И делают это не под телекамеру. Видимо, появилась потребность. Не у всех, но у большей части.

– Про Спиридонова расскажете? Почему отчислили Алексея из сборной, заявив, что его ноги там не будет, пока вы главный тренер?
– Неприятная история. Не уверен, стоит ли ее обсуждать…

– Разве недосказанность не наносит больший вред?
– Ладно, объясню. Была проблема с нарушениями режима.

– Говоря без обиняков, с пьянством?
– Ну да… Неоднократно пре­дупреждал Спиридонова: кончится плохо, если не возьмешься за ум. Так и случилось. Не хочу утверждать, будто сборная состоит из святых или верблюдов, которые никогда не пьют. Но нужно знать время, место и меру. После серьезной тренировки триста граммов пива идут на пользу. А литр перечеркивает работу предыдущей недели.

Никто себе не враг. Игрок, большую часть времени сидящий на скамейке и периодически выходящий на подачу, сегодня зарабатывает в российском чемпионате от трехсот до четырехсот тысяч долларов за год. Кто добровольно откажется от таких денег? Но Спиридонов – человек без тормозов. В концовке прошлого сезона он серьезно подставил родной клуб, по сути, лишив Одинцово медалей. В регулярном чемпионате «Искра» заняла первое место, а потом, во многом по вине Спиридонова, вылетела в плей-офф от Краснодара. Не хочу публично обсуждать детали произошедшего. Все, кому надо, их знают.
Тем не менее я пригласил Алексея в сборную. Правда, сказал: «Хорошенько взвесь, чтобы не жалеть». Он ответил: «Романыч, дай мне шанс, всегда мечтал об этом». Пришел в команду, вроде неплохо начал. Но потом случился инцидент на этапе Мировой лиги в Сургуте. Я указал Спиридонову на дверь: «Собирай вещички и проваливай. Ты слабак, слово не держишь. Водка сильнее тебя».

За Алексея вступились ребята, взяв ответственность на себя. А перед вылетом на турнир Вагнера в Польшу Спиридонов заявился в аэропорт с красной мордой, от него за версту разило перегаром… Для меня это стало последней каплей. Кто он такой, чтобы позволять подобное? Чего добился в жизни?

И сегодня этот человек имеет наглость заявлять, будто собирается подавать в суд. Мол, не проведено медицинское освидетельствование. Значит, я должен был бросить команду и везти его в вытрезвитель или отделение полиции?! Даже обсуждать подобное нелепо. Ведь и игроки сказали, что не могут более ручаться за Спиридонова, переступившего и через них, и через тренеров…

– Получается, от слабого звена вы избавились, но русских горок не избежали: Мировую лигу вы­играли, а Евро, по сути, профукали.
– С этим не поспоришь. Не ищу оправданий. Хотя уже раздаются голоса, дескать, готовились неправильно, игроков не тех взяли. Ну да, вместо Жигалова мог пригласить Круглова, но что принципиально изменилось бы? Павел шесть лет сидит на скамейке запасных в «Динамо». В чем логика такого шага?

Критиковать со стороны всегда проще. Если же опираться строго на факты, от победы нас вновь отделял один мяч. Как и в 2007 году. Правда, тогда мы споткнулись в полуфинале, сейчас – на более ранней стадии. На матч за бронзу ребята вышли опустошенными, завести их было выше моих сил. Уверен, они отдали бы все премиальные за возможность переиграть злополучную концовку с сербами. Победили – и нас носили бы на руках. Гранкина нахвалили бы как лучшего пасующего, Вербова позабыли…

– Вы же знаете: в спорте нет сослагательного наклонения.
– Я о другом. Часто судьбу команды решает эпизод. Если бы Волков на матчболе с сербами добил мяч до пола, если бы в пятой партии судья не совершил результативную ошибку… Впрочем, рассуждать об этом бессмысленно. Сработал человеческий фактор. Увы, всякий раз не в нашу пользу.

– Значит, не повезло?
– Не люблю разговоров о фарте. С какой стороны смотреть и что считать. В России я с 2004 года. За это время выиграл четыре первенства страны, три Кубка и один Суперкубок. Дважды был в финале Лиги европейских чемпионов. Есть тренеры, не добившиеся ничего подобного за всю жизнь. В то же время меня преследует шлейф второго места, обидных поражений в решающих матчах. Конечно, это давит…

– Почему наши команды часто ломаются в ситуациях, где надо проявить волю?
– За всех отвечать не возьмусь, но у волейболистов пока нет духа безоговорочного победителя, когда выходишь и знаешь, что порвешь любого соперника. Для обретения такой уверенности в собственных силах выигрыша Мировой лиги мало. Нужна удачная серия, тогда и психология перестроится.

Сегодня же имеем обратное. Завышенные ожидания сковывают, вяжут по рукам и ногам, появляется страх ошибки. Можем заключить пари: вы будете с трех метров бросать бумажный шарик в мусорное ведро, а я смотреть. Уверен, что не справитесь с элементарным заданием! Когда же я уйду, попадете хоть десять раз подряд.

Стоит поймать мандраж – пиши пропало. Побеждать на заказ, работая без права на ошибку, невероятно сложно. Нам же зачастую приходится действовать именно так.

– Предвижу ответ, но спрошу: что вам помнится дольше – победа или проигрыш?
– Осечка… Увы, успех быстро выветривается. Я и карьеру игрока завершил в 32 года, поскольку слишком тяжело переживал неудачи, хотя по физическим кондициям вполне мог еще выходить на площадку сезон-другой. Но и потом характер не изменился. Меньше дергаться я не стал.
Знаете, заметил любопытную вещь: положительного результата чаще добиваются безбашенные люди, те, кто не парится. В спорте в том числе. Раздолбай с поставленным ударом выходит на площадку, не ведая сомнений, и бьет, как его учили. А рефлексирующий, у которого, может, и техника получше, задумывается, прислушивается к внутреннему голосу, кратно повышая вероятность промаха.

– Вы, надо полагать, из вторых?
– Это правда. Предпочел бы меньше заниматься самоедством. Увы, раздолбай из меня скверный.

– От венского фиаско уже отошли?
– Внутри по-прежнему пусто, по ночам плохо сплю, перипетии матчей анализирую. Не себя мне жалко, а ребят. Они проделали колоссальную работу, так хотели победить…

– Когда по ходу матча вы берете тайм-аут, оператор с камерой подходит близко, и слышны ваши слова, адресованные игрокам. Мне каждый раз кажется: вот сейчас скажете что-то забористое…
– Работа нервная, порой на эмоциях вылетает лишнее. Поэтому телекомментаторы и заглушают мой голос, быстро-быстро произнося собственный текст. Но отдельные крепкие слова прорываются. Прошу у зрителей извинения, я обращаюсь к взрослым мужикам, пытаясь достучаться до них на доступном русском языке…

– К вам мама вроде на днях приехала, Владимир Романович?
– Встречал в конце прошлой недели.

– Вера Петровна решила утешить сына, поддержать в трудную минуту?
– Нет-нет! Поражение на Евро и мамин приезд никак не связаны. Мы год не виделись. В семьдесят с лишним лет тяжело путешествовать. Мама по-прежнему живет в моем родном Полоцке, в Казань выбралась впервые. Почти двое суток ехала с пересадкой в Москве.

– Вы на малой родине, значит, нечасто бываете?
– Не получается. Разъезды постоянные – сборы, турниры. Как в неполные четырнадцать ушел из дома, отправившись в минский спортинтернат, так, считайте, и болтаюсь по миру.

– В Россию в 2004 году легко возвращались?
– Полтора десятка лет, что прожил на Западе, чувствовал себя там эмигрантом. Хотя, к примеру, во Франции меня принимали очень хорошо, даже сделали почетным гражданином Тура, когда я привел местную команду к золотым медалям национального первенства. Мы с семьей жили в трехэтажном доме, у нас постоянно была новая машина… Но я все равно хотел вернуться. Катя, дочь, осталась во Франции, она с пяти лет там росла. А сын приехал с нами. Ему на прошлой неделе исполнилось пятнадцать. Лоран долго говорил со мной и женой по-французски, никак не мог перейти на русский язык. А недавно вдруг прорвало… Волейболом, к слову, увлекается. Для своего возраста неплохо играет.

– Если до этого дойдет, за какую сборную выступать будет?
– Думаю, сам решит, но я советовал бы российскую. Однозначно. Впрочем, тема пока неактуальна и для Лорана, и для меня. У каждого сегодня свои задачи.

– Как теперь на Игры-2012 отбираться станете, тренер?
– Видимо, в мае будущего года нас ждет квалификационный турнир в Болгарии. Не исключено, что по составу он не уступит последнему Евро. Если на Кубке мира в Японии не отберутся итальянцы, сербы и поляки, они поедут в Софию, а там на кону окажется единственная путевка на Олимпиаду… Рубка предстоит жестокая, но отступать нам некуда.

– Без права на ошибку?
– Ну вот видите: опять…

– А когда у вас ближайший самолет, Владимир Романович?
– Раньше, чем успеете опубликовать это интервью. В среду проводим матч на Суперкубок в Новосибирске, оттуда, не возвращаясь в Казань, перебираемся в Кемерово. Потом играем дома и на полмесяца летим в Катар на клубный чемпионат мира. Вернемся – и сразу включимся в регулярное первенство России: новые поездки да перелеты…

– И так – с пересадками – вплоть до олимпийского Лондона?
– Надеюсь. От нас этого ждет страна, а мы на другое и не настраиваемся.