- Нет, друзья. У меня даже таких планов не было. Просто я находился в Москве и не мог отказаться. Тем более, удалось побывать на фанатке. Ребята провели. Это, конечно, было неописуемо. Просто супер. Посмотрел на футбол другими глазами. Было непривычно. После двух с половиной лет работы в клубе я ходил на трибуны первый раз, и это было круто. Там можно сказать все, что ты думаешь. На лавке у меня такой возможности не было.
- Конечно, у бровки. Это просто разные вещи. На фанатке классно, но у бровки это нечто особенное. Не каждому дано. Это бесценная вещь, особенно когда слышишь гимн Лиги чемпионов с лавки. Ты находишься рядом с полем, смотришь игрокам в лицо.
- Не то, что у меня не было такой возможности. Просто я не должен был никому ничего говорить. Я к тому, что комментировать с лавки нельзя, а на трибуне можно говорить все, что лезет в голову. Тут эмоции имеют право на выражение, а на лавке нужно вести себя более сдержанно. Ты на работе и не можешь кому-то что-то кричать.
- Без понятия. Массимо в четверг прилетел в Милан, и ему еще нужно было ехать домой на машине. Я провожал его в аэропорту, но вечером того дня с ним не общался.
- Не говорил с ним на эту тему.
- Естественно Массимо было очень приятно, а как иначе? Он не мог предположить, будет ли там пятьдесят человек или тысяча. Дело не в этом. Сколько было бы, столько и было бы. Но народу собралось на самом деле немало, и это все было очень тепло. Думаю, Массимо это было приятно. Даже мне со стороны было приятно.
- Не знаю. Когда я его провожал, были немного другие мысли, воспоминания.
- Да всякое разное. У нас есть, что вспомнить.
- Дружеским. Просто обнялись. Будем поддерживать связь с Массимо.
- Я был бы этому рад, а там как получится.
- Думаю, он точно не пойдет работать на завод (смеется). Наверное, отдохнет. Я уверен, ему будет открыта ни одна дверь. Все видели, что Каррера – профессионал и очень корректный человек. Думаю, что такого специалиста многие хотели бы видеть в своем коллективе.










