Екатерина Конева: Нравится Радулов. Такой же дерзкий

После фотосессии с символом армейского клуба, плюшевым конем – не зря же спортсменка носит свою фамилию - мы приступили к беседе и начали, естественно, с проблемной темы.

- Екатерина, как после отстранения российских легкоатлетов от участия в международных соревнованиях можно назвать процесс подготовки к вашей первой Олимпиаде в карьере? Кошмар?
- Неприятная ситуация. Конечно, неопределенность сказывается, нет достаточной мотивации. Обычно зимой спортсмены готовятся отобраться на какой-либо чемпионат, а тут и не на что отбираться. Но мы все равно находим в себе силы. И надеемся, что все сложится хорошо.

- В вашем личном тренировочном процессе многое поменялось?
- Нет. Я зимой и так обычно за границу выступать не ездила. Стартовала на Кубках Губернатора в Краснодарском крае и в Волгограде, естественно, на «Русской зиме». Потом был чемпионат России, а затем либо чемпионат Европы, либо чемпионат мира. Сейчас же я выступаю на Гран-при, потом стартую на чемпионате России, куда приедут все спортсмены. А потом на сбор, готовиться к лету.

- На международных стартах конкуренция была бы выше…
- Есть такое, конечно. В России сейчас «тройничек» с высокими результатами мало. Но надеюсь, в ближайшее время их станет больше. Будет с кем «зарубиться». А насчет борьбы с иностранными спортсменками – надеюсь, весной нас «выпустят».

- Вы сейчас выступаете в двух видах одновременно – в тройном прыжке и в прыжке в длину. Не для того, чтобы «заруб» было побольше?
- Нет, мы просто с тренером стараемся повысить скорость разбега. А это можно сделать только в длине. В тройном я разбегаюсь, так скажем, вальяжно, а в длине надо бежать быстро с первого шага до последнего.

- Перестраиваться с одного вида на другой легко?
- Несложно. Один разбег, просто скорость разная. К тому же иногда что-то одно надоедает, хочется переключиться.

- Вы же тройным стали прыгать довольно поздно…
- Тренер во мне «тройничку» увидел. А я отнекивалась: это же травмоопасный вид, боялась, что останусь без спины, без стоп, без колен. Но пока жива, пока хожу… (улыбается).

- Вы же еще и спринтом занимались. За сколько стометровку пробежите?
- 11,57.

- Совмещать прямо на одних соревнованиях несколько видов можно? Приехали на Олимпиаду, взяли четыре медали.
- Я совмещала прошлой зимой длину и тройной. Но спринт для меня скучен.

- Как это? Не успел стартовать, сразу финиш. Когда скучать?
- Я имею в виду то, что тренировать спринт мне неинтересно. Нудная работа – это не мое. Мне интересно прыгать.

- Но зато самые популярные легкоатлеты мира – спринтеры. Запускали бы сейчас стрелы как Усэйн Болт.
- Была чемпионкой России в беге на 60 метров. Но в спринте выйти на мировой уровень сложно. Нужно быть на голову выше всех. К тому же у темнокожих есть предрасположенность к спринту.

- А как же голландка Дафне Схипперс, болгарка Ивет Лалова – чемпионки мира и Европы на спринтерских дистанциях?
- Исключения из правил.

- Если говорить о совмещениях, то и в тройном, и в длине выступала Татьяна Лебедева.
- Все про это мне говорят (улыбается). Мы знакомы достаточно хорошо, общаемся, друг у друга что-то спрашиваем.

- Совет она может дать?
- Знаете, я советов обычно ни у кого не спрашиваю. Каждый человек индивидуален, у каждого свой тренер, своя работа. Если у нас был один тренер, что-то могла бы спросить. А так мы какие-нибудь общие вопросы легкой атлетики обсуждаем.

- Фильм телеканала ARD о допинге с ней не обсуждали?
- Нет, и я его даже не смотрела. Не хочу в это лезть. Зачем? Мне кажется, это грязь, которой не стоит лишний раз забивать себе голову.

- Если говорить о конкуренции, то в тройном прыжке у вас есть одна соперница, с которой вы постоянно боретесь – Катрин Ибаргуен из Колумбии. Вы, наверное, уже либо сильно подружились, либо ненавидите друг друга.
- Отношений никаких вообще.

- Даже не здороваетесь?
- Иногда нет. Если она чувствует, что в форме, то поздоровается (смеется).

- Когда впервые ее увидели, помните?
- Кстати, в Рио и увидела. Это был мой первый коммерческий турнир. Поехала туда одна, без тренера. Страшно было, а еще в тот год извержение вулкана в Исландии было, самолеты летать перестали. И я думаю: что же мне делать? Но ничего, напрыгала 14,25, нормально для первого старта.

- А она что?
- Получше. Я вторая была.

- Когда вы впервые в карьере прыгнули за 15 метров и все равно проиграли Ибаргуен, обидно было?
- Очень. Я, на самом деле, не раз те прыжки пересматривала и могу сказать, что мой результат был больше, чем 15,04, которые мне засчитали. И я, и Ибаргуен приземлялись примерно на одном уровне. Вот это меня больше всего возмутило.

- Но ей хотя бы не засчитали ее результат в качестве лучшего в сезоне.
- Да, потому что превышение ветра было. Но это же правильно!

- В общем, у вас есть заноза в пятке, которую в Рио надо вытащить, мы так поняли.
- Это очень сильно сказано (смеется). Но, думаю, да.

- Вытащите?
- Раньше я загадывала что-то, а сейчас этого делать не хочу. Обжигалась. Не хочется повторять прошлых ошибок. Буду стараться, что в моих силах, буду делать, ни в коем случае не сдаюсь. Естественно, буду отстаивать честь России. Надеюсь, нас допустят до Олимпийских игр.

- Для победы надо будет за 15 метров прыгать?
- Да. И не чуть-чуть за 15, а хорошо за 15. 

- Сами соревнования для вас контактная борьба, выводить из равновесия пытались?
- И не раз. Например, на зимнем чемпионате Европы в Праге в прошлом году. Взяла мат, положила на него принадлежности для разминки. Проходит мимо девочка из Англии и на мат наступает. Зачем, можно ведь обойти? Потом два раза плечом меня задевает. Я думаю: ты вообще полоумная? Потом она в секторе подошла и извинилась. Но меня, может быть, это и завело.

- То есть положительную роль инцидент сыграл все равно?
- Да, для меня такие вещи – часто раздражитель. Я иногда даже сама с собой могу поговорить, чтобы завестись.

- Матом?
- Иногда да. Иногда и вслух.

- На тренера?
- Бывает (смеется).

- У вашего тренера Александра Цыплакова занимаются сейчас сразу несколько спортсменов топ-уровня.
- Да, у нас большая группа, тяжело даже работать, на самом деле. Раньше мы с Даниилом, его сыном, были вдвоем, все тренерское время – для нас двоих. А сейчас у нас есть и Дмитрий Сорокин, и Татьяна Акмухамедова, и Сергей Полянский к нам перешел, Артем Примак.

- Внимания тренерского хватает?
- Мне нет. Но я все-таки уже взрослая спортсменка. Что-то сама в голове прокручу, вспомню указания тренера. Понимаю, что сейчас новому поколению нужно больше времени. Когда-то нужно было мне.

- Для себя определили временной отрезок вашей карьеры?
- До 30 лет, думаю, допрыгаю. Может быть, чуть побольше. 

- Ваш земляк Иван Скобрев, когда в Хабаровске было знаменитое наводнение 2013 года, участвовал в ликвидации его последствий.
- Я на соревнованиях была, а за родителей было страшно. Их, к счастью, не затопило, а нашу родственницу, бабушку, затопило. Прямо под крышу. Жутко все это. К стадиону, помню, парусники приплывали. На самолете летели, все вокруг в воде.

- Часто там бываете?
- Сейчас, скажу честно, нет. Раньше рвалась туда, все-таки корни мои там, родственники. Пес мой живет у мамы. А сейчас я поняла, что часто ездить смысла нет. Тренироваться негде, дорого, зимой холодно, в снегопады иногда на машине не выбраться. Плюс восемь часов перелета, последнее время после самолета я обуться часто не могу, ноги отекают. Акклиматизация – сбой в организме, иммунитет на нуле.

- А как же родители?
- Очень жалко, что их не вижу. Маме тут еще операцию сделали: пошла на коньках покататься и упала, сломала руку. Звонит, плачет, а у меня сердце кровью обливается, но помочь ничем не могу. Папа работает машинистом вахтовым методом, по 15 дней его нет. Плюс мама за больным отцом ухаживает. Тяжело все это.

- Чтобы не заканчивать на грустном, в конце интервью – несколько несерьезных вопросов. Как вы относитесь к коню?
- Отлично! У меня же говорящая фамилия (смеется). Очень люблю лошадей. Раньше когда отец смотрел военные фильмы, и там лошади падали, я прямо ревела. Так было их жалко! Не знала, куда себя девать. Во время чемпионата мира в Москве мы жили в «Рэдиссоне», и там висела картина с лошадью. Я постоянно ходила и смотрела на нее. Тренер сказал: если выиграешь чемпионат мира, то подарю тебе такую. Я не выиграла – и у меня нет картины с лошадью…

- Верхом ездили?
- Да, в горах, в Сочи. Мне такой конь достался красивый… Черный. И дерзкий. Прямо как я (смеется).

- Обошлось без падения?
- Конечно! Он же понял, что я его люблю! А на втором месте у меня после лошадей собаки. Это моя слабость. С прыгуном с шестом Александром Грипичем недавно были в Славянске-на-Кубани, приехали к нему в дом. А там две собаки! Одна немецкая овчарка, второй лабрадор. Конечно же, овчарка меня полюбила. А ей в дом заходить нельзя, он больше как сторожевой пес. Ну я выйду, тихонько говорю: Марс, возьми сосиску! Потом Саше сказала: как же так, лабрадор дома живет, а овчарка нет, это несправедливо. Хотя бы на коврике у порога! В итоге добилась своего: коврик постелили, он на него улегся, прямо в восторге был.

- Не видите себя после окончания карьеры как-то связанной с животными?
- С детства у меня была мечта приют для собак открыть. Что будет после окончания карьеры, пока не думала. Но наверное, у меня будет дома много собак.

- Не можем не спросить про клуб, который вы представляете. Кто любимый футболист из ЦСКА?
- Нет таких, не люблю футбол.

- Хоккеист?
- Радулов. Ходила на матчи ЦСКА, он мне очень нравится. Тоже такой же дерзкий. Одному даст, второго замочит.

- Баскетболист?
- Не смотрю. Хоккей и легкая атлетика.

- Хоккей – единственный любимый зимний вид спорта?
- Плющенко нравится, конечно. Я подписана в Инстаграме на его страничку. Да и вообще фигурное катание люблю.

- Сами на коньки вставали?
- Последний раз лет семь назад. Иногда с ребятами соберемся, а потом вспомним: эх, у нас же соревнования. Опять навернемся, опять что-то себе отобьем. Если бы не наш вид деятельности и не опасность получить травму, ходили бы постоянно.