Валентин Балахничев: Если мне скажут – «На выход, с вещами!», соберу вещи и уйду

- Если потребуется – я это сделаю. Я не поставлю свое личное положение выше интересов России. Поэтому если мне скажут: «Это вы во всем виноваты, на выход, с вещами!», я соберу вещи и уйду. Без вопросов.

- Поскольку я руковожу российской легкой атлетикой, естественно, я несу ответственность за все, что в ней происходит. В том числе и за это.

- Я очень уважаю своего бывшего руководителя, Вячеслава Александровича Фетисова, он говорит совершенно правильные вещи. Более того, я сам еще 10 лет назад говорил о том, что за допинг нужно вводить вообще уголовную ответственность. Я был настроен, соответственно, еще жестче. Это не означает, что я хотел посадить в тюрьму всех своих спортсменов вместе с их тренерами. Это означает, что люди должны были бояться нарушать законы. Именно Вячеслав Фетисов добился существенного увеличения призовых. И для меня, например, было совершенно очевидно, что с другой стороны и меры наказания должны быть повышены.

- К сожалению, да. Несмотря на то, что уголовная ответственность за применение допинга так и не была введена, мы боролись своими способами. Такого количества проверок не существует больше нигде. И, прежде чем обвинять нас, я бы посоветовал своим зарубежным коллегам тоже, в свою очередь увеличить пул проверяемых легкоатлетов, количество проб, которое у них берется в течение года. И тогда уже можно будет о чем-то говорить. Просто, зная, как проверяют западных звезд, и какие проверки существуют у нас…

- Естественно, большее количество проверок порождает и большее число случаев, когда кто-то попадается. Для этого не нужно быть математиком.

- Сейчас – нет. В российском законодательстве нет соответствующих нормативных актов. Есть вещи, не имеющие обратной силы. Для начала должен был быть принят такой закон, но, поскольку его нет, это невозможно. Вспомните Шобухову: «Я не верну призовые!». Можно судиться, но фактически это ни к чему не приведет. Даже если такой закон будет принят завтра, под его действие попадут уже другие, те, кто окажется виновен в будущем.

- Да, сложно не согласиться, что ходоки – это фактически проблема одного центра. Одного и того же центра спортивной ходьбы. Но РУСАДА занимается расследованием. Поэтому я не хочу комментировать. Не могу комментировать…

- Я снова вынужден повторить: расследованием и принятием решений занимается РУСАДА. Письмо, которое пришло из ИААФ дало право РУСАДА заниматься этим вопросом.

- Спорт вообще-то находится вне политики. Это формально. Но те, или иные предпочтения, ситуации из политики перетекают в спорт, и спорт становится заложником. Таких примеров было много – с пропагандой тех, или иных идей. Поэтому я подозреваю, что то, что происходит с нами, вписывается в канву тех, или иных политических катаклизмов. А спорт в России является очень важной частью государственной политики. Так что у меня есть подозрение. С другой стороны, буду откровенен – конечно же, и нам не нужно было давать поводов использовать ситуацию в таких целях.

- Мы являемся рекордсменами по всем уровням проверок. Это ясно. И это целевые проверки. К нам с самого начала относились с подозрением, еще с девяносто третьего года. У меня не было никаких иллюзий.

- Согласно существующим правилам. Мы проводим расследование, выносим санкции, ИААФ их принимает, или не принимает, утверждает, или не утверждает. Существует, конечно, некоторое беспокойство по поводу принятия мер к самой федерации, но я надеюсь, что до этого не дойдет, потому что мы и так уже вышли на уровень очень жестких мер. Крайне жестких…

- Если возникнет такая ситуация, повторюсь, я уйду беспрекословно. «Show must go on». Спортсмены России должны выступать. Мои личные интересы ничто по сравнению с этим. И я действительно считаю, что я несу свою личную ответственность. Я не имею права сказать, что виноват Чегин, или кто-то там еще. Я вел себя жестко, но, значит, должен был вести себя еще жестче, а я этого не сделал. Поэтому только я и отвечаю за все эти вещи. Я не испытываю ни малейшего желания разделить эту ответственность между другими людьми, остаться в стороне и объявить себя белым и пушистым. Как некоторые руководители меня обзывали. Но – нет!

- РУСАДА расследует это дело, и пусть расследует. Я думаю о другом. Я должен добиться нулевой толерантности, я должен добиться того, чтобы в дальнейшем положительных проб не было в российском спорте. А потом я буду считать себя свободным.

- Не больше, но мы уже подошли к этому показателю вплотную. Хорошая шутка… Ну конечно, с ходоками разговаривали, с ними постоянно ведется диалог. И с тренерами по ходьбе. Но вот так случилось… Разумеется, есть люди, которые виноваты во всем этом конкретно. А я, честно говоря… Я переживаю за спортсменов! Пусть не кажется, что я делаю это как садист – с большим удовольствием. Это же бьет и по мне! А последний случай с участием дисквалифицированных спортсменов в чемпионате Мордовии – он просто не поддается никакому анализу! И логике. Никакой логики нет. Я не знаю, зачем дисквалифицированные спортсмены принимали участие в соревнованиях, заведомо зная, что они будут дисквалифицированы вновь! И лишают себя в будущем Олимпийских игр! Та же Лашманова. Неужели она не понимала, не знала этого? Неужели ее окружение не знало этого? Зачем девочку так наказывать? Хорошую спортсменку, имеющую перспективы, хорошие перспективы.

- Я поручил выслушать объяснения, объяснения получены. И мы работаем с этим материалом. Больше пока ничего сказать не могу. Все это очень печально для меня, конечно.